Диплом со сроком годности

Журнал «РБК»,
01.11.2008,
Милена Бахвалова, Мария Симонова, Николай Чеховский

 
Чтобы вырваться вперед, России необходимо кардинально изменить подход к образованию Российская высшая школа перестала быть предметом гордости. Уровень подготовки выпускников отечественных вузов крайне низкий, а самой системе министр образования и науки Андрей Фурсенко поставил оценку "совершенно неудовлетворительно". Что вполне понятно: по словам экспертов, вузы до сих пор работают по модели, сформированной еще в середине XIX века. Этой осенью в стране наконец стартовала реформа учебных заведений. Но будет ли от нее польза? Ведь в качестве образца для подражания чиновники выбрали европейскую систему образования, тогда как и в Европе говорят о кризисе своей модели и признают, что новые экономические реалии требуют принципиально иного подхода к получению знаний. Готова ли Россия к кардинальным и, что важно, оперативным переменам?
 
Некачественный товар
С одной стороны, проблемы качества отечественного высшего образования вызваны ухудшением экономической и демографической ситуации. "Вдумайтесь: в советское время в вузы поступало меньше 20% выпускников школ, - приводит статистику ректор Московской школы управления "Сколково" Андрей Волков. - Нужно было приложить определенные усилия, чтобы ворваться в зону высшего образования".
 
После перевода страны на рельсы рыночной экономики, когда вузам пришлось выживать самостоятельно, фильтры по отсеву недостаточно способных абитуриентов почти перестали работать. И сегодня стать студентом может каждый, кто обладает минимальной платежеспособностью. Поскольку изначально высшее образование выполняет функцию социального лифта, спрос на дипломы начал расти, как следствие, увеличилось и число вузов. Одновременно с этим сократилась рождаемость. "Выпускников школ сейчас ровно столько, сколько мест в высших учебных заведениях. А в ближайшее время абитуриентов будет даже меньше, чем мест в вузах", - прогнозирует ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев.
 
В итоге мы приближаемся к 100-процентному уровню высшего образования среди молодежи (почти все выпускники школ поступают в вузы), однако его качество крайне низкое, говорит заместитель директора Института социальных систем МГУ Дмитрий Бадовский. Диплом не отражает реального уровня знаний и квалификации, соглашается декан Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета Валерий Катькало. Но проблема отечественного образования не только в снижении его качества в последние годы. Она кроется в том принципе, который лежит в основе российской высшей школы. Принципе, по вине которого стены альма-матер покидают специалисты, не способные тут же приступить к работе. "Из-за оторванности от реалий современной экономики выпускники неконкурентоспособны на рынке труда, испытывающем острейший дефицит кадров абсолютно всех направленностей", - сетует в интервью журналу "РБК" руководитель департамента по подбору персонала рекрутинговой компании Manpower Виктория Пятница.
 
Реформа высшей школы, считают чиновники, снимет почти все перечисленные проблемы. За основу новой модели взята европейская система образования. По словам профессора Йоркского университета Дэвида Ноубла, суть этой системы заключается в упрощении и ускорении накопления, а также передачи знаний главным образом за счет создания оцифрованных учебных курсов признанных специалистов и широкого доступа к ним в режиме онлайн. Возможность интеграции передовых знаний - это безусловный плюс для российской высшей школы, признают опрошенные журналом "РБК" эксперты. Однако в то время как наша страна начинает осваивать новую для себя модель, остальные участники индустрии образования озадачились уже совсем другой проблемой.
 
"Европейская модель университета достигла своих естественных пределов как учебное заведение, как двигатель науки и распространитель кодифицированных знаний среди элиты. Возникновение новых знаний, их распределение по все более специальным дисциплинам и все меньшая иерархичность их структуры ставят под сомнение жизнеспособность университетов", - говорится в докладе ЮНЕСКО "К обществу знаний". В этой организации опасаются, что вузы рискуют превратиться в супермаркеты, торгующие информацией. Чего же требует от них современная экономика?
 
Просроченные знания
Прошедшим летом сэр Кен Робинсон, известный мировой эксперт по высшему образованию, доказывал на лекции в Ливерпуле, что вузам нужно срочно уходить от модели, которая была порождена индустриальной революцией. "На заре эпохи индустриализации средняя продолжительность жизни в развитых странах равнялась примерно 30 годам. Даже если человек начинал работать в подростковом возрасте, срок его трудовой деятельности не превышал 15 лет. При этом технологии оставались неизменными на протяжении десятилетий", - рассказывает ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Дмитрий Белоусов. Образование воспринималось как определенный багаж знаний, который можно получить в первые 20 лет жизни и пользоваться им до пенсии, уточняет Дмитрий Бадовский.
 
Сегодня ситуация кардинально изменилась: выпускник вуза должен рассчитывать на 40 с лишним лет активной работы, а за это время могут исчезнуть одни профессии и появиться другие. Так, теперь уже не существует инженера по эксплуатации ЭВМ, зато есть веб-дизайнер. "Срок трудовой деятельности человека зачастую превышает срок жизни профессии", - отмечает г-н Белоусов. Но если специальности и сохраняются, то они наполняются новым содержанием. "Возьмем, казалось бы, самую консервативную - бухгалтер, - приводит пример директор ТРИЗ Тренинг Центра Валерий Белильцев. - И в советское время был бухгалтер, и в 90-е годы, и сейчас. Но это три совершенно разные профессии". По словам г-на Белильцева, специальная информация в корне меняется каждые четыре-восемь лет. В связи с чем, как заверяет Сергей Гуриев, некоторые дипломы устаревают уже на момент их получения. "И даже самые хорошие российские и европейские дипломы максимум через пять лет после выдачи тоже устареют", - делает он неутешительный вывод.
 
В ответ на новые вызовы времени, полагают эксперты, индустрия образования должна научиться передавать человеку такой интеллектуальный капитал, который позволил бы, с одной стороны, создавать добавленную стоимость и зарабатывать деньги в своей области, а с другой - решать нестандартные профессиональные задачи, адаптироваться к быстро меняющейся среде. В том числе человек должен быть готов к переходу из одной профессиональной ниши в другую. "Сейчас нужно выпускать студента из вуза, заранее предупредив, что он 3-4 раза сменит специальность", - констатирует Андрей Волков.
 
Инфраструктурные изменения
Прообраз такой системы образования, по словам Дмитрия Белоусова, существовал в XIX столетии во многих странах. Возможность смены профессиональных ниш служила водоразделом между элитой и неэлитой. Например, послужной список представителя американской элиты в XX веке мог содержать следующие пункты: работа банкиром - место в сенате - служба в разведке - пост топ-менеджера в какой-либо корпорации. Последовательно проходить столь различные этапы позволяло классическое образование, как правило гуманитарное. И сегодня предстоит создать нечто подобное. "Та страна, которая первой сумеет построить новую систему образования, адекватную постиндустриальным обществу и экономике, получит стратегическое преимущество в глобальной политике", - уверен г-н Белоусов.
 
По мнению Сергея Гуриева, наиболее приближена к требованиям времени американская модель. Предоставляя минимум базовых знаний, она ставит своей задачей развивать мышление, учить человека анализировать ситуацию и самостоятельно овладевать знаниями. Компетенции нового типа формируются благодаря такой форме обучения, при которой студент является активным участником создания знаний. "Это решается, в частности, через проектный подход, когда человек в процессе учебы выполняет ряд собственных практических разработок", - объясняет Андрей Волков.
 
Валерий Катькало добавляет, что процесс обучения не должен сводиться к дистанционному получению знаний, в нем обязательны дискуссии, столкновение различных точек зрения. Только так, по утверждению экспертов, можно развить soft skills, то есть способность принимать решения, налаживать контакты с людьми, работать в группе, коротко и ясно выражать мысли. Позже, уже продолжая обучение, человек сам должен придерживаться программы-минимум, которая подразумевает навыки в сфере IT, знание иностранных языков и основ технологической культуры (умение обращаться с современной техникой), говорится в докладе ЮНЕСКО "Тенденции развития высшего образования в Европе".
 
Дело рук самих обучающихся
При этом лишь за счет среднего и высшего образования существующую проблему гибкости на профессиональном поприще не решить. "Необходимо, чтобы сложилось новое восприятие обучения как непрерывного процесса, длящегося всю жизнь", -убежден Дмитрий Бадовский. По его мнению, получение второго и третьего образования должно стать естественной потребностью человека. На Западе к пониманию этого пришли раньше. Согласно упомянутому чуть выше докладу ЮНЕСКО, 47% европейцев, имеющих высшее образование, в той или иной форме продолжают обучение. Среди обладателей диплома о среднем образовании этот показатель значительно меньше - всего 14%. То, что склонность к обучению выше у тех, кто привык учиться, подтверждает и статистика по Северной Америке. Доля жителей США, не прекративших обучение, составляет также 47% среди тех, кто уже имеет высшее образование, и 15% среди получивших среднее образование. В Канаде данные показатели - 33 и 8% соответственно. В России же, по словам руководителя Центра социальной политики Института экономики РАН Евгения Гонтмахера, инфраструктура, обеспечивающая непрерывное образование (бизнес-школы, корпоративные университеты, тренинг-центры), охватывает сегодня лишь 10% желающих продолжать обучение.
 
Однако существует проблема, которую не в состоянии решить ни Андрей Фурсенко, ни сами студенты. "Беда современного российского высшего образования в том, что оно плохо выполняет свою основную функцию - социального лифта, - считает Дмитрий Бадовский. - В целом у нас образование - это лифт, на котором можно подняться до третьего этажа 10-этажного дома, а дальнейший карьерный рост зависит от других факторов: связей, семейственности, денег. В таких условиях у населения отсутствует спрос на качественные образовательные услуги". И пока ценность хорошего образования неочевидна, усилия чиновников будут натыкаться на сопротивление университетов и пассивность студентов, для большинства из которых целью учебы остается "корочка", а не знания.
 
Что изменит реформа
Как пояснил министр образования и науки Андрей Фурсенко на специальном слушании в Госдуме в сентябре, предполагается, что будет введена единая планка, не дотянув до которой выпускник школы теряет право на получение высшего образования. Пока речь идет о 35 баллах по 100-балльной шкале ЕГЭ. В связи с этим снизится общее количество абитуриентов, а уровень их знаний, наоборот, повысится. Одновременно стартует процесс сокращения вузов. Сегодня в России функционирует свыше 1 тыс. высших учебных заведений, примерно 500 из которых имеют статус университета. По мнению г-на Фурсенко, этому статусу соответствуют не более 50 из них и не более 150-200 организаций могут считаться полноценными высшими учебными заведениями. Поэтому, полагает министр, целесообразно сократить их число как минимум в 10 раз, для чего нынешней осенью будут выработаны критерии оценки качества образовательных учреждений.
 
Признак элиты
"В Соединенных Штатах при приеме на работу считается существенным плюсом, когда соискатель сменил несколько рабочих мест и даже профессию. Это свидетельствует о том, что у человека больше опыта, широкое мировоззрение и творческий подход к делу", -объясняет руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер. Кстати, если посмотреть на послужные списки представителей американской элиты, данный тезис становится более очевидным. Так, министр обороны США Роберт Гейтс по окончании Колледжа Вильгельма и Марии в 1965-м стал бакалавром искусств, а затем в Университете штата Индиана получил степень магистра истории восточноевропейских стран. Министр финансов Генри Полсон специализировался на английской литературе в Дартмутском колледже, после чего работал в аппарате министра обороны и Белом доме, а также руководил финансовой корпорацией Goldman Sachs.
 
Насколько просроченными знаниями торгуют отечественные вузы?
"Экономист, который окончил высшее учебное заведение в США, может и не знать, кто такой Адам Смит, потому что это непрактичное знание, - говорит директор ТРИЗ Тренинг Центра Валерий Белильцев. - А вот что вчера сделала компания Coca-Cola или почему не развалилась Delta, он знает абсолютно точно. Ведь накануне в университет приезжал президент Delta и прочел лекцию". Поэтому американские выпускники считаются наиболее подготовленными к сегодняшним вызовам. Российские молодые специалисты, напротив, самые проблемные, поскольку начинают учиться и набивать шишки только после выхода на работу и за счет работодателя. На практике они зачастую вынуждены осваивать совсем иные вещи, нежели в вузе. Так, например, авторитетный Санкт-Петербургский госуниверситет телекоммуникаций имени проф. М.А. Бонч-Бруевича строит свою программу на основе стандартов, установленных Международным союзом электросвязи ООН еще в 1950-х. Базовые научные труды о каналах телефонной связи публиковались примерно в это же время. Кстати, в "Бонне" журналу "РБК" рассказали, что их отличники, как правило, карьеры не делают, так как быстро коснеют и оказываются не способны оперативно добирать знания по окончании университета.